Прованс 2019 года. Я поехала туда с группой художников на пленэр — и это было путешествие, в котором каждая минута казалась сотканной из света, красок и запахов.
Мы рисовали прямо в лавандовом поле, где воздух был густой, почти ощутимый, и казалось, что кисть сама набирает фиолетовый цвет с прозрачного неба. Скетчи складывались в альбом один за другим — быстрые, лёгкие, как дыхание поля.
В Кассисе мы писали у самого моря. Солёные брызги ложились на бумагу вместе с акварелью, и картины впитывали в себя не только цвет, но и шум волн, и крики чаек, и солнечное мерцание.
А в Руссильоне краски становились другими — тёплые, охристые, с оттенками терракоты. Этот городок сам подсказывал палитру: стены домов, земля, даже воздух были насыщены цветом.
Я привезла из Прованса картины, скетчи, портреты подруг-художниц, которые теперь для меня — как живая память о тех днях. В каждом листе — разговоры, смех, запах лаванды и ощущение полной свободы, когда искусство и жизнь переплетаются без границ.
Прованс остался во мне как пространство света и цвета. Стоит только закрыть глаза — и я снова слышу жужжание пчёл в лавандовом поле, чувствую морской ветер у Кассиса и вижу красные стены Руссильона.
Мы рисовали прямо в лавандовом поле, где воздух был густой, почти ощутимый, и казалось, что кисть сама набирает фиолетовый цвет с прозрачного неба. Скетчи складывались в альбом один за другим — быстрые, лёгкие, как дыхание поля.
В Кассисе мы писали у самого моря. Солёные брызги ложились на бумагу вместе с акварелью, и картины впитывали в себя не только цвет, но и шум волн, и крики чаек, и солнечное мерцание.
А в Руссильоне краски становились другими — тёплые, охристые, с оттенками терракоты. Этот городок сам подсказывал палитру: стены домов, земля, даже воздух были насыщены цветом.
Я привезла из Прованса картины, скетчи, портреты подруг-художниц, которые теперь для меня — как живая память о тех днях. В каждом листе — разговоры, смех, запах лаванды и ощущение полной свободы, когда искусство и жизнь переплетаются без границ.
Прованс остался во мне как пространство света и цвета. Стоит только закрыть глаза — и я снова слышу жужжание пчёл в лавандовом поле, чувствую морской ветер у Кассиса и вижу красные стены Руссильона.
