Узелок на память

В бабушкиных руках быстро-быстро мелькают спицы. Она вяжет носок из щекочущей шерсти цвета прогретой земли. Сидит на стуле, поглядывает в окно. Люди вереницей идут с вечерней электрички.

Она говорит со мной:

— Вон тот пошёл... А вон сын маминой учительницы. Устроился в Куйбышеве, теперь ездит.

Потом, словно между делом:

— Ванак, ласточки как низко летают — к дождю. Да и корова у соседей всё не умолкает, мычит громко. Точно будет сильный дождь. А я вчерась как хорошо весь огород полила...

Я лежу рядом на её кровати, на животе, подперев голову руками, и тоже вглядываюсь в небо: где там ласточки? А бабуля всё говорит и говорит нараспев, перечисляя приметы к перемене погоды.

У неё было множество примет и суеверий. Некоторые до сих пор всплывают в памяти её певучим голосом:
на правый бок не ложатся — ангел заплачет; дома не свистят — тараканы заведутся; кошка на улицу смотрит — потеплеет; с поля семена пшеницы в дом не бери — куры сдохнут; ложка останется на столе — гость придёт; перед выходом на базар печку закрывают, чтобы всё было хорошо; с кончика ножа не едят — злой будешь; рубаху на себе не шьют — головой заболеешь. Липа — хлебное дерево. Берёза охраняет скотину. Дуб — самое главное дерево, земная сила.

Мне кажется, этими приметами она пыталась связать мир воедино. Сделать его понятным. Удержать от распада. Объяснить детям и внукам, как жить среди тревоги и неизвестности.

В этой работе я снова возвращаюсь к её рукам. В картине «Лук» бабушка связывала людей незримыми нитями заботы. Здесь её руки завязывают узлы.

У неё было пятеро детей — как пять спиц, которыми она вязала свои бесконечные носки. Она умела вязать только носки.

Говорила:

— Ой, сколько их навязала на фронт...

Странно, а ведь и от бабушки у меня остались только носки.

Последний раз, когда она приехала к нам в гости, через два дня взмолилась маме:

— Не могу сидеть сложа руки. Есть пряжа?

Мама нашла какие-то остатки. И бабуля связала мне носки: оранжевые, с коричневыми пятками и розовыми мысками.

Мне кажется, она вязала не только шерсть. Она вязала полотно жизни — тревожное, неровное, но живое. Спицы в этой работе похожи и на защиту, и на раны. Невзгоды остаются где-то рядом, в самом воздухе. Но руки продолжают своё дело.

Я до сих пор могу вспомнить бабушку по запаху шерсти.

Узел — это надёжно.

Узел держит.

Узелком завязывают память, чтобы не потерять.

И, наверное, именно так мы носим самое важное: не в словах, а в сердце. Как маленький узелок на память.